[html]<center><div class="isobr"><img src="https://64.media.tumblr.com/fcaddfa95388cdb7c3d81111e98f4f08/67589a80faddc800-bb/s540x810/a92496ec7bff2fd64b2f0eca31aba0c3989e2374.gifv"></center>[/html]

[html]<div class="nyz-nm">ищу придурка с большой дороги</div>[/html] Дин - 21-23 jake manley

Дин не тот, кто мечтает о чём-то. Он не строит планов, не задаёт вопросов, не ищет смысла. Он просто хуярит по дороге, трасса — его дом, её бетонный запах в носу и горизонты — его мечта. 

Куилл заходит в бар, и сразу в нос бьёт смесь пива, пота и дешёвых сигарет. Он не ищет ничего, но его взгляд выхватывает Дина. 
Тот сидит, облокотившись на барную стойку, и что-то бубнит бармену. Перегедрольно-белые патлы. Заебанный взгляд. Улыбка — отвратительная. Жирная, как всё, что его окружает. 

— Ты что, не знаешь, кто я? — говорит Дин, когда Куилл усаживается рядом. 
— Нет. 
— Значит, ты просто идиот. — Дин хохочет. 

Куилл продолжает смотреть в его сторону, но не отвечает. Чувствует, что этот парень — не тот, кто должен быть в этом баре. Его слишком много. Слишком быстро пьёт. Слишком громко смеётся.  Он — само воплощение слова «слишком».

— Хочешь, поехали? По Америке, как мужики: пьянки, драки, тёлки, — предлагает Дин, когда они уже прикончили по пару бутылок пива. 

Куилл смотрит на него, и на секунду видит уродливую гримасу — смесь вызова, насмешки и … отчаянья. Он не уверен, что это не просто очередной бред, но всё равно кивает. Кто ещё поедет с этим придурком, если он зассыт? 

Они садятся в машину, и всё, что есть в этой поездке — это отголоски звуков, пахнущих бензином. Дин оказывается на самом деле не таким уж отвратительным. Но всё равно слишком громким. Слишком нахальным. Слишком подлым. 

Проходит пара недель, Куилл смотрит на него и не понимает, что происходит. Дин всё больше заливает в себя всякую дрянь. Он как будто вытирает свою душу о каждую траву, каждый куст, каждый холм. Всё чаще глаза его становятся мутными, рот — сухим, а смех — больше похожим на кашель. Куилл замечает, как у Дина рука начинает дрожать, когда тот достаёт из кармана очередную таблетку. Он больше не смотрит на мир с открытыми глазами. Он прячется в них. Прячется в наркотиках. В алкоголе. В пустоте, которую сам себе устроил. 

— Ты ебанулся? — спрашивает Куилл однажды, когда Дин выворачивает кишки на обочине. 
Дин в ответ смеётся, не вытирая слёз. Грязные волосы на лбу. Смех похож на истерику. 
— Да ты что, братан! Мы же с тобой тут по приколу, не переживай! Всё нормально, я нормально! Всё будет нормально! 
Но Куилл видит его глаза. Они уже не такие. Они как пустые дыры. Поглощают всё вокруг. 

Куилл не может уйти. Не может бросить. Потому что этот тупой засранец всё равно его дружбан. Пусть с гнилой энергетикой и кислым запахом разложения. Он стал частью чего-то, что Куилл не мог объяснить. Частью их общей истории, частью — его собственной души.

---

дополнительно:
Личная история перса - на ваше усмотрение. Ищу кореша с целым кладбищем скелетов и тягой к саморазрушению. Будем втягивать друг друга в лютейший пздц, и охреневать, что ещё не скопытились.

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://64.media.tumblr.com/df453dcc4bdbd5b2cbba365e82614270/296829528a566249-3a/s540x810/7a0eb532b80daf85815a6921b48f883191b8ec2b.gif"></center>[/html]

[html]<div class="nyz-nm">ищу отца</div>[/html] Роберт Говард – 47 лет – бизнесмен? сейчас это так называют, но ты связан с криминалом daniel gillies

Привет, пап. Ты знаешь, я люблю тебя, правда, хоть и говорю об этом крайне редко. Мы гораздо чаще ругаемся, а потом неделями не разговариваем, точнее я с тобой. И да, я знаю, ты просто заботишься, но вся вот эта правильная жизнь, туда не ходи, это не делай, семья превыше всего, уже в печенках сидит. Я не хочу продолжать твое дело, как минимум, потому что могу сказать нет, а ты в свое время не сказал, вот и сидишь теперь как на иголках.
Дед, Бенджамин Говард, твой отец был человеком старой закалки, он свой бизнес начинал строить задолго до двухтысячных. В то время ничего не строилось чисто на знаниях, все решала сила. Снаружи все чисто и прозрачно, а вот внутри бизнеса деда с его партнером все было выстроено по системе достаточно простой – подчинить или убить. Дело таких людей никогда не угасает, оно растет и развивается огромной монополией, передается по наследству от отца к сыну.
Он воспитывал тебя максимально строго, ты участвовал во всех его делах чуть ли не с рождения. Ты всегда знал все до мелочей, учился быть безжалостным и беспощадным.  После смерти деда, его партнер не должен был заметить разницу между тобой и твоим отцом. Ты женился на маме, потому что тебе сказали на ней жениться, я родилась, потому что нужен был ребенок. Со мной родилась твоя слабость. Ты должен был вложить мне в голову, что я продолжу твое дело, что выйду замуж за кого скажешь, буду делать, что скажут, сидеть дома, выходя только на званные вечера, где все в глаза улыбаются, а за спиной готовы полить тебя такой тонной дерьма, что не отмоешься. Но разве этого всего ты мне желаешь?
Иногда мне кажется, что ты даже рад, что я порой бунтую. У тебя ведь и у самого взгляд на твою работу несколько разнится со взглядами остальных, из-за этого ты постоянно напряжен, я понимаю, наверное.
Знаешь, я найду множество способов вывести тебя из себя, я трахаюсь с твоим другом, в тот момент, когда ты думаешь, что мой парень нищеброд из подворотни. Я буду ходить в ночные клубы и написаться, только потому что тебя это бесит, я буду делать все, что тебя бесит. Я буду жить отдельно, потому что тебя это бесит, а ты все равно будешь оплачивать эту квартиру.
И знаешь, я, полагаю, похожа на деда больше, чем ты… И тебя это пугает?

---

дополнительно:
Приходи, все обсудим) я жду, очень-очень) буду ласково называть тебя папенька)

[html]<div class="nyz-nm">ищу произведение искусства</div>[/html] Камиль Флоранс – 35-45 лет – искусствовед, оценщик произведений искусства и роскоши, владеет собственным магазином антикварных вещей anne hathaway или adrien brody

Изначально Камиль родился/родилась во Франции – живописный Руан со всеми из этого и особенностей менталитета вытекающими. Учеба, достойная жизнь в счастливой семье, много любовных похождений – идиллическая картина жизни зажиточного гражданина Франции.
Каким образом судьба привела тебя в Тампу? Ты говоришь всем, что дело в деньгах – рынок Франции, тем более официальный не такой разнообразный, каким бы тебе хотелось его видеть. И пусть внутри тебя полно возвышенной лёгкости, поэзии, чувствительности и воздуха, тёмная сторона – алчёт большего, чем могла бы дать тебе работа в одном из подразделений Лувра. Это то, что ты выставляешь напоказ – нарядный фасад прячет за собой тайны и уже длительную работу в не самых законных кругах. Связь с криминальным миром можешь взять от своего супруга, или супруги, погибшей при загадочных обстоятельствах. Возможно, в итоге в Тампу тебя привел след убийцы твоего дорогого человека, возможно кто-то из старых партнёров подсказал хорошее тёплое место, когда отсиживаться во Франции стало не безопасно.
Никогда тебе не приходилось страдать физически от чего-то более мучительного, чум полученный во время отдыха в Ницце ожог от загара, будь изнеженным/ой и одновременно жестоким/ой, как тонкая стеклянная грань. Обманчиво прекрасным, хрупким и открытым на первый взгляд и изворотливым, хитрым человеком, для которого главное только его/её принципы на самом деле. Хотелось бы увидеть эдакого полного противоположностей персонажа, который не будет идеальным, будет ошибаться и не только.

---

дополнительно:
Я пишу, как карта ляжет, в основном от третьего, но могу и от первого лица. Не оставлю тебя без игры, сделаю графику и обещаю вообще всячески холить и лелеять. Изначально персонажи могут быть знакомы со времен очень тёмных дел в Нью-Йорке и будут продолжать деловое (и не только) сотрудничество в пределах Тампы. Приходи дружить, мстить, любить и ненавидеть, ибо кроме криминальной ветки есть куча всего, что будет интересно. Пиши в гостевую, там разберёмся.

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://i.pinimg.com/originals/d1/6d/f5/d16df57ab86c0fb971667dbb0c4bf1ae.gif"></center>[/html]

[html]<div class="nyz-nm">ищу родного брата</div>[/html] Грант Рэймонд - 39 - Юрист (Адвокат) Chris Pratt

Грант Рэймонд появился в семье ровно таким, каким его ждали.

Он был старше Лэндона всего на пару лет, но между ними всегда пролегала дистанция, не измеряемая возрастом. Грант с детства воспринимался как продолжение фамилии — не сын, а наследник. Он рос в атмосфере негласного одобрения: его не хвалили вслух, но его правильность не вызывала сомнений. Он быстро усваивал правила, не задавая лишних вопросов, и так же быстро учился жить внутри системы, не сопротивляясь ей.

Если Лэндон сомневался, Грант решал.
Если Лэндон чувствовал, Грант анализировал.
Если Лэндон искал оттенки, Грант выбирал линию и шёл по ней.

В детстве это выглядело как разница характеров. Во взрослом возрасте стало ясно — это была разница мировоззрений.

Грант никогда не был жесток. Он не дразнил младшего брата и не унижал его напрямую. Его превосходство было спокойным, почти незаметным, но оттого ещё более болезненным. Он не боролся за внимание отца — оно просто было у него по умолчанию. Он не конкурировал с Лэндоном — он существовал как ориентир, до которого младшему всегда не хватало полшага.

Их сравнивали постоянно. Не впрямую, а между строк.
«Грант бы так не поступил».
«Грант в твоём возрасте уже понимал».
«Посмотри на брата».

Грант слышал это — и принимал как должное. Он не защищал Лэндона, но и не добивал. Он просто молчал. И это молчание было частью системы: не вмешиваться, не нарушать баланс, не перечить отцу. В этом он был идеален.

Между братьями не было открытой вражды. Скорее — холодная вежливость, которая с годами только крепла. Они могли разговаривать о делах, о работе, о стратегиях. Но никогда — о страхах, сомнениях, боли. Грант не понимал, зачем это нужно. Для него эмоции были шумом, мешающим ясности.

Иногда — редко — в детстве Грант позволял себе быть просто старшим братом. Мог прикрыть, отмахнуться от претензий, перевести разговор. Но с возрастом эти моменты исчезли. Чем ближе он становился к отцу, тем дальше от Лэндона.

Во взрослом возрасте Грант занял своё место в семейной корпорации без вопросов и колебаний. Он стал тем, кем его готовили быть: надёжным, предсказуемым, эффективным. Он не предавал Лэндона напрямую. Но и не пошёл за ним сразу, когда тот вышел из зала совета директоров. Он отвёл взгляд — и этим выбором поставил точку.

Сейчас их отношения — редкие, формальные контакты. Поздравления по праздникам. Сухие сообщения. Иногда деловые пересечения через третьих лиц. Грант уважает Харви Кинга как профессионала. Но так и не признал Лэндона Рэймонда как равного внутри семьи.

И, возможно, самая горькая правда для Лэндона в том, что Грант не был его врагом.
Он был зеркалом того, кем Лэндон мог бы стать, если бы научился не чувствовать.

---

их последняя встреча:
Переломный момент случился на заседании совета директоров семейной фирмы. Лэндон предложил стратегию, основанную на медиации и внесудебном урегулировании громкого дела — шаг, который мог сохранить репутации всем сторонам. Отец прервал его публично. Спокойно, точно, унизительно. Назвал предложение «эмоциональным», «непрофессиональным» и добавил фразу, которая стала последней:

«Именно поэтому ты никогда не будешь Рэймондом в полном смысле этого слова».

В зале было тихо. Старший брат отвёл взгляд. Лэндон встал и вышел. Он больше туда не вернулся. Он ушел к себе. Кабинет был слишком тихим. Лэнд стоял у окна, глядя на город, который всегда казался ему чужим, когда за спиной открылась дверь. Он не обернулся — шаги он узнал сразу. У Гранта была особенная манера входить: уверенно, без суеты, будто любое пространство уже принадлежало ему по праву.

— Не делай этого, — сказал Грант без приветствия.

Лэнд усмехнулся. Сухо. Почти без эмоций.

— Ты тоже пришёл без прелюдий. Похоже, это у нас семейное. Грант подошёл ближе, положил на стол папку. Аккуратно. Как всегда. — Отец перегнул, — произнёс он ровно. — Он… резок на советах. Ты это знаешь.

— Нет, — Лэнд наконец повернулся. — Он был точен. Ровно настолько, насколько хотел быть. Грант нахмурился. Это была редкая трещина в его самообладании. — Ты воспринимаешь всё слишком лично.

— А ты — слишком удобно, — ответил Лэнд. — Как всегда.

Повисла пауза. В этой паузе было всё детство. Все ужины. Все взгляды через стол.

— Ты сейчас на эмоциях, — продолжил Грант. — Завтра ты остынешь. Мы поговорим. Можно найти компромисс. Ты важен для компании.

Лэнд рассмеялся. На этот раз вслух.

— Нет, Грант. Я важен не для компании. Я удобен. Пока молчу. Пока подстраиваюсь. Пока не мешаю правильным людям принимать правильные решения.

— Ты драматизируешь.

— А ты снова делаешь вид, что ничего не произошло.

Грант шагнул ближе.

— Ты правда готов выкинуть всё? Фамилию. Репутацию. Долю. Будущее. Из-за одной фразы?

Лэнд сжал челюсть.

— Не из-за фразы. Из-за того, что она была последней. Я двадцать лет слышал одно и то же. Сегодня это просто сказали вслух. При всех. И ты… — он посмотрел брату прямо в глаза, — ты отвёл взгляд.

Грант выдержал взгляд, но голос стал жёстче.

— Потому что ты был неправ. Ты вынес эмоции туда, где им не место. Компания — не терапия.

— А люди — не инструменты, — резко ответил Лэнд. — Но вы этого никогда не понимали.

— Мы строили империю, — повысил голос Грант. — А ты всё время хотел спасать мир!

— Нет, — Лэнд шагнул вперёд. — Я просто хотел не становиться вами.

Тишина ударила сильнее крика.

Грант медленно выдохнул.

— Ты пожалеешь, — сказал он уже холодно. — Без фамилии тебе будет тяжелее, чем ты думаешь.

— Возможно, — кивнул Лэнд. — Но впервые это будет моя тяжесть.

— Ты ведёшь себя как ребёнок.

— А ты — как идеальный сын, — отрезал Лэнд. — И знаешь что? Это не комплимент.

Грант сжал кулаки.

— Если ты выйдешь сейчас, — сказал он, — назад дороги не будет.

Лэнд взял пиджак со спинки кресла, медленно надел.

— Я знаю. Поэтому и ухожу.

— Отец этого не простит.

— Я и не прошу.

Грант смотрел, как он идёт к двери. Впервые — не как на младшего брата, а как на чужого человека.

— Лэндон, — окликнул он.

Лэнд остановился, но не обернулся.

— Я правда пытаюсь тебя спасти.

— Нет, — тихо сказал Лэнд. — Ты пытаешься сохранить систему. А я в ней больше не живу.

Он вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.

В коридоре было шумно, люди ходили, говорили, работали — как будто ничего не случилось. А для Лэндона в этот момент закончилась целая жизнь.

---

дополнительно:
Ищу родного брата с которым мы не общались уже лет 6 точно. Лэндон уехал, сменил фамилию, взял второе имя, открыл собственную компанию и сейчас успешный юрист. Успел женится и развестись, с семьей вообще не общается (кроме младшей сестры). У меня куча идей для дальнейшего взаимодействия. Вас тут будет встречать уже целая семья, есть еще двоюродный брат. В общем скучно совершенно точно не будет! Имя можно менять если, что. Пока обозвал его Грантом, но это не принципиально. Приходите! Залюбим, зацелуем <3

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://i.gifer.com/jeB.gif"></center>[/html]

[html]<div class="nyz-nm">ищу отца</div>[/html] Роуэн Рэймонд / 57 / Владелец юридической фирмы brad pitt

Высокий, сухощавый, сдержанно-атлетичный даже в зрелом возрасте. Светлые волосы, которые он носит коротко и аккуратно, холодный взгляд светлых глаз, всегда выверенная осанка. Он выглядит моложе своих лет — не потому что гонится за молодостью, а потому что не позволяет себе распадаться. В его внешности нет мягкости: всё — контроль, дисциплина, форма.

Роуэн Кинг никогда не считал себя жестоким человеком. Если бы его спросили, он бы сказал — «строгий», «принципиальный», «ответственный». В его представлении жестокость — это крик, рукоприкладство, хаос. Он же всегда действовал иначе: тихо, точно, без лишних движений. Так, как его учили с детства.

Он вырос в мормонской семье, где мир был уже разложен по полкам задолго до того, как ты научишься задавать вопросы. Вера там не обсуждалась — она существовала как воздух, как закон притяжения. Мужчина должен быть опорой, женщина — тишиной, дети — продолжением. Эмоции считались слабостью, сомнение — опасной роскошью, личный выбор — потенциальной угрозой порядку. Любовь не отрицалась, но понималась своеобразно: как забота через контроль, как правильное направление, как умение уберечь от «ошибок».

Роуэн усвоил эти правила слишком хорошо. Он был красивым мальчиком — тем самым, на которого обращают внимание, даже когда не хотят. Высокий, светловолосый, с ясным взглядом и редкой для подростка собранностью. В нём рано заметили потенциал, и он это понял. Не стал сопротивляться системе — он научился быть в ней лучшим. Где другие ломались, он выпрямлялся. Где сомневались — он выбирал. Где задавали вопросы — он находил формулировки, которые вопросов не оставляли.

Вера для него со временем перестала быть про Бога и стала про структуру. Про иерархию. Про ясность ролей. Про ощущение безопасности, которое приходит, когда всё под контролем. Он рано понял: если следуешь правилам — тебя защищают. Если нет — тебя исключают. И Роуэн сделал всё, чтобы никогда не оказаться по ту сторону.

Карьера сложилась так же, как и жизнь: без резких скачков, но с неуклонным движением вверх. Он оказался в мире, где фамилии значат больше фактов, где репутация дороже правды, где публичная мораль часто служит прикрытием для частных решений. Он вписался туда идеально. Его уважали. Его слушали. Его боялись — но никогда открыто. Он не повышал голос и не угрожал. Он просто создавал такие обстоятельства, в которых у других не оставалось альтернатив.

Семья для Роуэна всегда была частью этой системы. Не убежищем, а конструкцией, которая должна работать. Он был мужем, отцом, главой семьи — без сбоев, без истерик, без «лишнего». Он не бил детей и не кричал на них. Он делал хуже: сравнивал, направлял, лишал одобрения. Любовь у него всегда шла рука об руку с ожиданиями. Чем выше планка — тем сильнее забота. Так он это видел.

Лэндон стал его главным разочарованием. Не потому что был слабым — Роуэн видел в сыне ум, потенциал, силу. Но Лэндон чувствовал. Сомневался. Искал не только результат, но и смысл. Видел людей там, где Роуэн видел правила. Для отца это было опасно. Сомнение разъедает систему изнутри. Человек, который задаёт вопросы, может однажды отказаться играть по правилам.

Роуэн не ненавидел сына. Он его корректировал. Подрезал. Считал, что защищает. Именно из этой логики рождались решения, которые позже разрушили всё: тайны, сокрытая правда, в том числе о Лили (это дочь Лэнда о которой он ничего не знал 17 лет). Он искренне считал, что имеет право решать, какую правду дети выдержат, а какую — нет. Что фамилия важнее биографии. Что иногда лишить человека будущего — допустимо, если это «спасает» настоящее.

История с Лили стала точкой, в которой всё сошлось. Для Роуэна это был рациональный поступок. Для остальных — нравственная катастрофа. Он не чувствовал вины. Он чувствовал раздражение от того, что тщательно выстроенная конструкция дала трещину. Что правда, которую он считал управляемой, вышла наружу.

Самое страшное в Роуэне Кинге — не его жесткость. А его убеждённость в собственной правоте. Он действительно верит, что всё делал правильно. Что любовь — это контроль. Что семья — это система. Что дети — ответственность без права голоса. И именно поэтому он остался один, окружённый уважением, статусом и тишиной — той самой, в которой больше некому его услышать.

Сцена первая — детство
Лэндону было восемь. Может, девять. Он сидел за большим обеденным столом, ноги не доставали до пола, спина устала держать идеальную осанку, но он не позволял себе ерзать. В доме Роуэна Кинга ерзание считалось признаком слабости. На столе лежал школьный отчёт. Не плохой — наоборот, почти безупречный. Все оценки высокие, аккуратный почерк, замечаний нет. Лэндон знал это, потому что уже десять минут разглядывал знакомые строки, пока отец стоял у окна, сцепив руки за спиной.
— Здесь, — сказал Роуэн наконец, не оборачиваясь, — ты мог бы постараться больше.
Лэндон поднял голову. Сердце глухо стукнуло — не от страха, а от привычного ожидания. Он заранее знал, что именно услышит. Но всё равно каждый раз надеялся, что, может быть, сегодня будет иначе. — Я старался, — тихо сказал он. Роуэн повернулся. Его лицо было спокойным, даже красивым в своей сдержанности. Ни злости, ни раздражения. Только холодная, внимательная оценка.
— Старался — это не результат, — ответил он. — Результат — это когда нет «мог бы». Ты умный мальчик, Лэндон. И именно поэтому я жду от тебя большего.
Он положил отчёт на стол, аккуратно, как кладут важный документ.
— Ты должен понимать: мир не будет тебя жалеть. И я тоже не буду. Это не жестокость. Это забота.
Лэндон кивнул. Он всегда кивал. Даже тогда, когда внутри что-то сжималось и хотелось задать простой вопрос: а если я просто хочу, чтобы ты сказал, что мной доволен? Но такие вопросы в этом доме не задавали. Когда Роуэн вышел, Лэндон остался сидеть за столом, сжимая край бумаги. Он не плакал. Он уже тогда знал: слёзы ничего не меняют. Зато старание — иногда да. И с этого дня он начал стараться не быть собой, а быть правильным.

Сцена вторая — взрослый возраст
Лэндону было тридцать семь, когда он снова стоял напротив отца — уже не в детской, а в просторной гостиной дома в Майами. Потолки высокие, свет дорогой, воздух пахнет кондиционером и старым деревом. Всё здесь было таким же, как в его памяти. Только он сам — другим.
— Ты всё ещё считаешь, что имел право решать за меня? — спросил Лэндон. Его голос был ровным, почти спокойным. Это давалось с усилием. Роуэн сидел в кресле, скрестив ноги, как всегда безупречно собранный. С возрастом он стал ещё тише. И ещё опаснее.
— Я сделал то, что считал необходимым, — ответил он. — Ты был не готов. Это разрушило бы твою жизнь.
Лэндон усмехнулся. Коротко. Без радости.
— Ты разрушал мою жизнь годами, — сказал он. — Просто делал это аккуратно.
Роуэн посмотрел на него внимательно, как смотрят на человека, который, по их мнению, заблуждается.
— Ты драматизируешь. У тебя успешная карьера, статус, имя. Всё, чего можно желать.
— Кроме выбора, — Лэндон сделал шаг вперёд. — Кроме права знать правду. Кроме возможности самому решать, кем быть и за кого отвечать.
Он впервые за всю жизнь не отвёл взгляд.
— Ты лишил меня дочери, — продолжил он тише. — И ты правда думаешь, что сделал это из заботы?
Роуэн чуть сжал челюсть. Это было единственным признаком эмоции.
— Я защищал фамилию. Семью.
— Нет, — покачал головой Лэндон. — Ты защищал контроль. И до сих пор не понимаешь разницы.
Между ними повисла тишина. Не та детская, в которой Лэндон всегда проигрывал. Эта была другой. В ней он больше не чувствовал себя маленьким.
— Знаешь, — сказал он напоследок, уже у двери, — самое ироничное? Я всё ещё пытаюсь не быть таким, как ты. И, кажется, впервые у меня получается.
Он вышел, не дожидаясь ответа. И впервые за много лет почувствовал не пустоту, а странное, болезненное облегчение — как будто наконец перестал доказывать что-то человеку, который никогда не собирался его услышать.

---

дополнительно:
Что я могу сказать, персонаж этот действительно крутой (100% гавнюк, но зато какой), интересный и наше большое семейство было бы охренеть как счастливо, если бы к нам кто-то пришел таким невероятным батей. Тебя тут будут ждать аж две дочери, внучка, Я и кузен. И это лишь часть нашего семейства. Просто приходи, мы невероятно сильно ждем!

[html]<div class="nyz-nm">ищу Flame Fox</div>[/html]

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://64.media.tumblr.com/c1f09b416e4a4cb74fa5427acc30ada9/00773ecece23f20c-4c/s540x810/4ef3229edb7445789994424b4247f128b300b709.gif"> fc: mikey madison</center>[/html] - Бывшая медсестра, вынужденная уйти с работы после скандала. - Имеет связи с криминальными кругами и знает городскую "улицу" лучше всех. - Спокойная, рассудительная, умеет слушать и внушает доверие. - Специалист по сбору слухов и уличной информации, часто работает с бандами. - Может быть жесткой, когда это нужно, но всегда держит слово. - Считает, что деньги — это свобода, но не забывает о справедливости.

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://upforme.ru/uploads/001c/8b/a8/62/387418.gif"> fc: lindsay lohan</center>[/html] - Бывшая актриса, не реализовавшая себя на сцене, зато виртуозно играет роли в жизни. - Легко меняет образы, подстраивается под клиентов, чтобы выведать нужное. - Обладает феноменальной памятью и внимательностью к деталям. - Любит риск, азартна и не прочь поиграть на чужих слабостях. - Часто работает на обе стороны — может продать одну и ту же информацию разным клиентам. - Внешне легкомысленна, но внутри — прагматик и стратег.

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://64.media.tumblr.com/e1f23539530c8a61a9db4c3129dc5b59/a334c93329298cf3-63/s400x600/928941f5834ea0a2dda2bcfa6eb8c8bae6e6e24a.gif"> fc: amanda seyfried</center>[/html] - Пришла в клуб не ради танцев, а чтобы скрыться от преследователей. - Гений технологий, взламывает телефоны и прослушивает разговоры клиентов. - Постоянно притворятся идиоткой, вводя всех окружающих в заблуждение. - Быстро учится, находит общий язык с коллегами, но никому до конца не доверяет. - Её главная сила — цифровая информация, которую она продаёт дороже других. - Мечтает когда-нибудь "выйти из игры", но пока не может отказаться от больших денег.

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://64.media.tumblr.com/eaa39ced6720f43c532ca19834b720b3/70a10dc3af45f051-5f/s540x810/918036a04a6dd7f4076acb462d0b330b5b80c483.gif"> fc: jennifer lopez</center>[/html] - Бывшая танцовщица с прошлым, полным тайн и компромиссов. - Основательница и владелица Flame Fox, тщательно скрывает свою причастность к теневому бизнесу. - Холодна, расчетлива, обладает железной волей и острым умом. - Организовала сеть по сбору и продаже информации, контролирует все сделки. - Умеет манипулировать людьми, но по-своему заботится о своих девушках. - Для нее деньги — высшая ценность, но в душе осталась уязвимость, о которой никто не знает.

---

дополнительно:
Flame Fox - не просто клуб для увеселения, а натуральная лисья нора, где за каждой соблазнительной улыбкой скрывается хищный оскал. В узких кругах они достаточно известны. К ним часто обращаются за информацией, как бизнесмены, блюстители правопорядка, так и представители криминальных слоев общества.

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://i.pinimg.com/originals/f0/ac/f0/f0acf0d610dcc7b6aaf610f6e5c029cd.gif"></center>[/html]

[html]<div class="nyz-nm">ищу дядю</div>[/html] Дэниел Кинг — 39 — автомеханик christopher pine

Дэниел родился вторым ребёнком в семье, где любовь всегда была чем-то условным. Его старшая сестра — будущая мать Лэндона — с детства была «тихой», «удобной», «правильной». Её хвалили за послушание и умение не мешать. Дэниел же рос другим: резким, прямым, упрямым. Он рано научился задавать вопросы, на которые взрослые не любили отвечать. И рано понял, что в их доме многое держится не на тепле, а на страхе и привычке терпеть.

Когда сестра вышла замуж, Дэниелу было чуть за двадцать. Он сразу невзлюбил её мужа — не за поступки, даже не за слова, а за то, как тот смотрел. Слишком оценивающе. Слишком собственнически. Как на вещь, которую уже мысленно поставили на полку и решили, как она будет стоять. Дэниелу не нравилось, как рядом с этим мужчиной сестра становилась меньше — тише, осторожнее, будто постоянно проверяла себя на «правильность». Он не мог это сформулировать тогда, но чувствовал кожей: этот человек опасен не грубостью, а холодом.

Когда родился Гордон, старший брат Лэндона, Дэниел впервые по-настоящему испугался. Не за ребёнка — за сестру. Он видел, как материнство не принесло ей радости, а стало ещё одной обязанностью, ещё одной формой подчинения. Муж требовал идеальную семью, идеального сына, идеальный фасад. И все дети с первых лет оказались втянуты в эту игру — быть достойным, быть удобным, быть «достаточным».

Когда родился Лэндон Дэниел был рядом, насколько мог. Он приходил без повода, забирал мальчишку в гараж, давал подержать инструменты, учил не бояться грязи, шума, ошибок. Он был тем взрослым, кто не требовал ничего взамен. И, возможно, именно поэтому стал нежелательным элементом в этой семье.

Правда всплыла неожиданно и мерзко — как всегда бывает с такими вещами. Дэниел узнал, что муж его сестры сознательно переспал с его второй сестрой, чтобы та забеременела. Не из страсти. Не из ошибки. Из расчёта. Потому что «так проще». Потому что «семье нужен ребёнок». Потому что чужое тело и чужая жизнь для него всегда были инструментом.

Эта новость сломала в Дэниеле что-то окончательно. Не вспышкой, не истерикой — тихо и навсегда. Он не стал устраивать скандалов. Не пошёл к сестре с обвинениями. Он просто понял: этот человек — зло, и зло это не в одном поступке, а в самой структуре его мышления. Он возненавидел его. Не яростно — глубоко, холодно, навсегда. Дэниел ушёл из семьи почти сразу. Сказал, что «не его это всё», собрал вещи и исчез. Не потому что не любил сестру или Лэндона — наоборот. Потому что остаться значило либо молчаливо соглашаться, либо быть втянутым в войну, где правду всё равно никто не хотел слышать.

Он выбрал жизнь руками. Простую. Честную. Стал механиком, открыл небольшую мастерскую, где всё подчинялось понятным законам: если сломано — чини, если работает — не трогай. Машины не лгут, не манипулируют и не прикрываются «благими намерениями». С Лэндоном он не терял связь полностью. Не был рядом постоянно, но появлялся в самые нужные моменты. Именно он однажды, увидев подростка, зажатого, напряжённого, вечно старающегося быть «достаточным», сказал ему тихо, без пафоса, словно между делом: «С тобой всё нормально. Это с ним — нет.»

Он никогда не говорил плохо о матери Лэндона. Никогда не пытался настроить его против неё. Он знал: сестра тоже жертва. Слабая не по природе — сломанная обстоятельствами. Про Тоби Дэниел знал с самого начала. Знал, чьей он крови и какой ценой появился на свет. И носил эту правду в себе годами, понимая, что сказать её — значит разрушить сразу несколько жизней. Он ждал. Не из благородства — из осторожности. Он хотел, чтобы правда однажды прозвучала тогда, когда её смогут выдержать.

Сегодня Дэниел — человек с прямым взглядом и усталыми руками. Он не верит в идеальные семьи и красивые оправдания. Он верит в выбор. В ответственность. И в то, что не каждый взрослый заслуживает называться отцом.

Лэндона он любит молча. Тяжело. По-настоящему. И, если придёт момент, он станет тем, кто скажет всю правду — не ради мести, а ради того, чтобы круг, наконец, разорвался.

---

дополнительно:
Мы с Тоби (да и не только) будем очень рады вас видеть. Приходите, мы тут по семейному окружим вас вниманием, заботой, игрой и идеями. У нас тепло и уютно!

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://upforme.ru/uploads/001c/8b/a8/424/845513.gif"></center>[/html]

[html]<div class="nyz-nm">ищу дядю</div>[/html] любое, фамилия  Shevaun- 45+ - вице-президент строительной компании Adrien Brody

Kaleo - Way Down We Go

But before the fall
Do you dare to look them right in the eyes

Я презираю даже твой запах. Твой аромат, твоих парфюмированных духов, которые производит фирма твоей жены. Меня воротит, меня тошнит и я ели сдерживаюсь, буквально из последних сил, чтобы меня не вывернуло на очередном собрании совета директоров.

Мы никогда не были дружны, ты никогда не проявлял ни ко мне, ни к моей сестре заботы или любви. Мы никогда не были для тебя семьей. Мы вызывали в тебе какие-то холодные, притупленные эмоции. Вообще не понимаю как ты стал отцом и воспитываешь двоих детей, которые по характеру и манере поведения совершенно на тебя не похожи.

Ты пытался что-то исправить? Нет. Даже после смерти своего брата, нашего с Кайей отца, ты не проявил к нам ничего, даже толики сочувствия. Две маленькие девочки в одночасье лишились обоих родителей, а тебе было все равно. Ты думал только о строительной компании и о том, как займешь в ней место моего отца, а потом и моего деда. Ты лишь можешь управлять, властвовать, манипулировать. Ты не печешься об имидже компании и готов даже заключить сделку с поставщиками, чьи материалы выдержал дай бог конуру собаки. Из-за этого мы часто ссоримся, из-за этого я постоянно на тебя кричу и пытаюсь доказать, что так нельзя, что такая халатность может привести к гибели сотни тысяч людей и что я на таких материалах не буду работать занимаясь проектировкой домов.

Ты кичишься, стискиваешь зубы и называешь меня мелкой дрянью, снизив голос до змеиного шипения, которая сует свой нос туда, куда не следует, верно же? А ведь так хорошо было, когда я была в Испании и не вставляла свои пять копеек, да? Что ж, прости милый дядя, но времена изменились. Я тоже изменилась и я не позволю тебе разрушить наследие отца.

А тут еще очередные выборы президента компании и ты с чего-то вдруг уверен, что бразды правления мой дед передаст тебе. Дядя, ты что забыл, мы с Кайей до сих пор имеем права голоса и перевес по-прежнему будет. Чтобы стать президентом компании, тебе нужно “убить” своего отца и своих племянниц, но кажется, что для тебя это не проблема. Твои руки ведь и так по локоть в крови. Правда?

Вырезка из анкеты:

Жизнь Фреи омрачена глубокой личной трагедией: её родители погибли при невыясненных обстоятельствах, и эта утрата оставила неизгладимый след в душе. Память о них живёт в её работе: иногда, проектируя дома, она мысленно представляет, как бы они оценили тот или иной элемент, и это становится для неё своеобразным диалогом с прошлым. Воспитанием девушки, как и её сестры, занимались дедушка и дядя — старший брат покойного отца. С дедушкой у Фреи сложились тёплые, уважительные отношения: он не только заменил ей родительскую фигуру, но подарил Фреи тепло, заботу, ласку и любовь, дал образование и впустил в семейный бизнес, в проекты, в которых она участвует. Дедушка для неё — опора и пример мудрости: он научил её ценить традиции, но при этом не бояться экспериментировать. Именно поэтому Фрея активно поддерживает деда, в том числе в корпоративных вопросах например, голосует за него на выборах президента компании.

С дядей, напротив, отношения крайне напряжённые. Фрея презирает его, не признает его авторитет и резко критикует его методы управления строительным бизнесом. Она видит в нём человека, который ставит прибыль выше эстетики и комфорта, предпочитая типовые решения и экономию на материалах. Её раздражает его прагматизм, граничащий с бездушием: он не понимает, почему она тратит часы на проработку деталей, которые «никто не заметит». Конфликт обостряется в преддверии выборов президента компании: дядя уверен, что займёт этот пост, но Фрея вместе с сестрой твёрдо выступает против его кандидатуры, отстаивая интересы деда. Для неё это не просто корпоративная борьба — это защита ценностей, которые она считает незыблемыми.

---

дополнительно:
Ох, очень жду дядюшку, чтобы поиграть контрастами ненависти, призрения, угроз, как прямых, так и косвенных. Я буду раздражать и бесить тебя, а ты будешь мечтать побыстрее от меня избавиться. По-тихому, что-то из разряда: "А я её предупреждал, что ходить по незакрепленным балкам на стройке не безопасно". Ууууух хочу. Люблю драйв, адреналин и всякие опасности.
Притопывайте в гостишку/лсешку, все детали дополнительно расскажу, покажу, провожу.
Пишу от 6к и до бесконечности, не тороплю и не люблю когда торопят меня. Пишу по настроению и наличию свободного времени.
Внешность весьма обсуждаема, не люблю ставить в рамки и требовать только ту внешность, что указана в заявке.
Очень вас жду вместе со своей сестренкой, мы вас уничтожим - нет хд у нас тут очень уютненько, атмосферненько и по семейному тепло.

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://upforme.ru/uploads/001c/8b/a8/54/452996.gif"></center>[/html]

[html]<div class="nyz-nm">ищу подругу?</div>[/html] Кристи? - 19 - студентка лингвистического факультета alexa demie или твой вариант

Ну привет, сучка. Даже не знаю кто мы друг другу. Подруги или соперницы? Мы знаем друг друга с детства, наши родители дружат, мы из одного социального слоя и все такое. Мы вместе учились в школе, вместе учимся в универе. Со стороны точно скажут, что мы не разлей вода, и такую дружбу сложно встретить. Но знаешь я никогда не доверю тебе своих секретов, а ты мне своих.
Мы будем стоять горой друг за друга, если этого потребует ситуация. А что в остальном? Мы так и не решили, кто из нас была более популярной в школе. Мы меняем парней как перчатки, я сплю с Эндрю (самым классным парнем в школе), ты шагнешь дальше и трахнешь самого симпатичного препода. Я подцеплю в клубе байкера, а ты рокера. Так и работает эта цепная реакция. Я – главный редактор школьного журнала, а ты – главная в команде черлидерш.
В универе все продолжается, нам по кайфу, мы не злимся и не ругаемся, просто плывем по этому течению. Но знаешь? Я сплю с другом своего отца, как ты такое переплюнешь?

---

дополнительно:
Жду тебя в ЛС моя отвязная кошка) Перс полностью твой, с твоими тараканами и хотелками, главное давай выдержим ветку наших взаимоотношений.

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://64.media.tumblr.com/5ea600bfddc0cf8957651c41e2aa65bf/35432a8d1a1c1bd4-89/s400x600/5efe8c86e57db691486e65248db18a18e27ff148.gif"></center>[/html]

[html]<div class="nyz-nm">ищу сестру и совесть</div>[/html] на выбор [в заявке скарлетт] - 35 - владелица бизнеса или другое brianne howey

иногда, я невыносимо скучала по тебе, скар.
по твоим язвительным шуткам, подножкам и агрессивного проявления любви.
наше детство не назовешь сказкой, правда?
тебе пришлось вырасти слишком рано, оберегать меня от всего мира.
эта броня с годами лишь росла, но все же не помогла.
окончательно ты это поняла, когда я абсолютно разбитая сидела на допросе в полицейском участке.
такая умная старшенькая и совершенно бестолковая младшая.
вот как о нас отзывались в школе, да и сейчас, думаю, мнение знакомых не изменилось.
иногда, мне кажется, что ты слишком многое на себя взвалила.
а еще, что я слишком многого от тебя требовала.
а потом просто бросила. как и все в этом городе.
не знаю, есть ли еще место в твоей жизни для непутевой сестры, но я бы очень хотела попытаться снова стать семьей.

---

дополнительно:
общую биографию обсудим вместе, я в целом очень пластична. в историю самой скар лезть не буду, тут все на ваше усмотрение. пишу от первого лица, люблю небольшие посты +/- 5к. если вы сидите во флуде - это большой плюс. жду, что скар будет независимым персонажем, но мы скатимся немного в драму и пострадаем вместе

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://64.media.tumblr.com/dbc6d6eef2fc3d0ff2025f94488f5aeb/fe64ff163f01fc6f-c3/s540x810/001829fc583897da332976ce006f34d0ea78d0dd.gif"></center>[/html]

[html]<div class="nyz-nm">ищу родственную душу</div>[/html] Martina Mora Cortes Мартина Мора Кортес - 38-45 - диспетчер службы спасения Zoe Saldana

На твоем лице неизменно играет улыбка. Ты врешь всем вокруг, особенно себе, что все хорошо. Что скоро все наладится. Что все изменится в лучшую сторону. Сколько можно, Марти? Неужели недостаточно времени прошло с похорон мужа? Неужели мало слез пролито в подушку твоей малышкой дочкой? Давай, пора брать все в свои руки.
У тебя ведь это получилось однажды, получится вновь. Ты выросла в бедной семье эмигрантов из Мексики, приехала с родителями в штаты за американской мечтой. Поступила в колледж, вышла замуж. Кажется, неплохое начало. Только кто бы мог подумать, приличный белый парень оказался тираном и поднимал на тебя руку. Ты проглатывала обиду и боль, прятала синяки под одеждой и макияжем, не выходила на улицу. Терпению пришел конец, когда Он попытался обидеть дочь... Как удачно Он попал в аварию, верно, Марти? Ты сбежала в Тампу ради новой жизни. В полиции с трудом поверили в случайную смерть, ты под подозрением.
Пришлось начинать все с нуля. Работа, дом, друзья - ничего нет. Мы с тобой пересеклись на лестничной площадке, я вышел покурить, ты заселялась в доме в квартиру надо мной. Марти, ты так похожа на мою маму. Не лучшее сравнение для девушки, но что-то в моем сознании екнуло, и мне захотелось тебе помочь. Диспетчер в службе спасения не верх мечтаний, это лишь первая ступень. Ты упрямая, ты добьешься высот. Ты заставишь всех вокруг тебя уважать.

• около 3-х лет живешь в Тампе
• соседка Тайриза
• Тайриз посоветовал тебе пойти работать диспетчером
• частенько выражаешься на испанском. научила Тайриза ругательствам
• знаешь несколько языков, училась на медика, но из-за бывшего мужа не успела толком поработать в профессии
• есть домашние питомцы, хотя арендодатель запрещает держать всякую живность
• мать-одиночка. не любишь ходить на свидания, но знакомые так и норовят тебя с кем-то свести
• водишь машину лучше некоторых мужиков, чем ущемляешь их эго
• любишь собирать ракушки и всякие камушки

---

дополнительно:
На самом деле это лишь костяк, многое подлежит смене и корректировке. Хотелось бы оставить: испан0-мексиканские корни, работу диспетчером и дружеские отношения с Тайризом. Касательно внешности, объективно понимаю, что Зои крайне редко берут, но она восхитительна. Буду одевать и любить, если ее оставите. Или возьмете другую яркую женщину  с игрой проблем не будет, на форуме много активных людей, а сколько спасателей! Одна точно не останетесь. По всем вопросам стучитесь в гостевую, лс - обкашляем все 

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://64.media.tumblr.com/2aad10e0c7e81d37e1901ee01c36f08f/0ff42ea495f23457-30/s400x600/2e71ecd8a940bbd4fd93b2b519fde0bb755dfc75.gifv"></center>[/html]

[html]<div class="nyz-nm">ищу брата</div>[/html] sheerron winehouse- 37 - адвокат по правам человека john david washington

я твой брат не по крови, а по выбору. это прочнее

ты не помнишь своей жизни до нас. тебя забрали из приюта в два года  —  достаточно рано, чтобы не помнить подробностей. все, что мы знаем точно: твоя мама была зависима от веществ, а в графе "биологический отец" - прочерк. в документах написано «широн, год рождения 1989, место рождения — атлантик-сити».  курт (папа) и джо (мама) усыновили тебя, когда у них уже был годовалый кит. они не искали «ребёнка не своего цвета» или «лёгкого ребёнка». в документах значилось: «безнадзорность, условия, угрожающие жизни». дальше — система: временные семьи, детский дом, снова временные семьи. ты нигде не задерживался дольше трёх месяцев. соцработник сказал: «мальчик не говорит. вообще. и не смотрит в глаза. будет сложно». но маму и папу сложности не пугали. в два с половиной года тебя направили в нашу семью как фостер-кида — «временное размещение на неопределённый срок».

ты не говорил первые два года. понимал всё, но отвечал жестами или молчанием. врачи пугали родителей страшными психиатрическими диагнозами, но они выбрали бороться. мама водила тебя на реабилитацию, вы долго гуляли по парку - ты, кит и мама, тебе позволяли молчать столько, сколько это было нужно. никто не требовал от тебя разговаривать. но когда в четыре года ты сказал «мама», тебя было не остановить. медленно, по слогам, но без остановки.

однажды тебя чуть не вернули родной матери. это было до того, как мама и папа приняли решение о твоем официальном усыновлении. они еще сомневались, но страх, что тебя, их сына, могут забрать у них стал решающим в этой истории. к счастью для нас, женщина, давшая тебе жизнь, так и не явилась в суд.

твои отношения с родителями не такие, как у нас. ваша связь - это не просто про любовь. спасение, запечатанное в ежедневных ритуалах. джо до сих пор иногда проверяет, поел ли ты. не потому, что ты забываешь — потому что она помнит, как в детстве он отказывался от еды. мама кормила тебя насильно, по чуть-чуть, с ложечки. ты никогда не говоришь с ней о том времени, но иногда, когда  остаешься у родителей ночевать, ты просыпаешься и идешь на кухню, а мама уже там с кружкой твоего любимого чая. вы сидите в тишине. это ваша терапия без слов.     ни кит, ни я, ни лу-лу не стали продолжением родительского наследия, но в тебе наш отец видит свое истинное продолжение. папа не был теплым с тобой, как и со всеми нами, но он был надежным тылом. он водил тебя к психологам, читал книги про привязанность, спорил с соцработниками. когда суд решал вопрос об усыновлении, папа написал длинное письмо (а он не писал длинных писем никогда). там были слова: «этот мальчик уже наш. бумажки только подтвердят факт». ты нашел это письмо, когда помогал родителями с переездом в тампу, прочел его и теперь носишь в своем бумажнике.

кит принял тебя сразу. ему был год, других правил кит не знал. я и лу-лу родились позже, поэтому для нас ты просто стал "старшим братом". для нас разницы не было, ты - наш. в школе, правда, тебе пришлось несладко. дети дразнили, обзывали, спрашивали «ты приёмный?», «а почему ты не с мамой?», «а где твои настоящие родители?». под гнётом чужой невежественности тебе пришлось быстро научиться улыбаться, когда больно, и бить в ответ, если не помогают слова. в 12 лет ты сломал нос однокласснику, который сказал, что твоя «настоящая мать была шлюхой». папа и мама тогда выслушали много гадостей от директора школы и учителей, а потом вышли из кабинета и сказали: «ну, ты хотя бы победил». ты после этого не дрался, но внутри завёлся холодный гнев, который ты носишь всегда с собой.  в старшей школе ты был звездой. учителя говорили: «у этого парня язык как бритва». ты выигрывал дебаты, был президентом школьного совета, писал колонки в местную газету. после школы — юридический факультет в ратгерском университете. потом работа в правозащитной организации в вашингтоне. потом адвокатская лицензия. потом — долгие годы дел о дискриминации, полицейском насилии, несправедливых приговорах. честно, я видела тебя в деле, и ты можешь продать снег эскимосам и совесть дьяволу. ты так убедителен в своих речах, что поставить что-то под сомнение практически невозможно. ты говоришь так, что люди верят. верят, что ты прав. верят, что ты их слышишь. в суде это делает тебя адвокатом, от которого плачут присяжные. в семье — миротворцем, который может развести драку одной фразой.

я поражаюсь тому, как в тебе умещается такое разнообразие: ты можешь цитировать судебные прецеденты, поп-культуру 90-х и философов-экзистенциалистов с одинаковой лёгкостью. ты шутишь так, что я падаю со стула от смеха, но самое главное в твоих шутках - они сами (быстрые, иногда злые, всегда точные). кит однажды заметил, что из тебя получился бы хороший стендапер, а ты ответил, что ты и так им являешься, но твоя сцена - это зал суда.

мы знаем, что ты самый бесстрашный из нас, потому что жизнь вынудила тебя пройти через некоторое дерьмо. ты не боишься конфликтов с чужими, потому что в детстве боялся только одного — потерять семью. внешний мир, угрозы, полиция, расизм — это всё не страшнее, чем в три года лежать в кровати и ждать, когда за тобой придут чужие люди и увезут неизвестно куда. отсюда и глубокая травма - ты убежден, что любовь нужно заслужить, что "просто так" тебя никто любить не будет. поэтому ты переводишь деньги, решаешь проблемы, берешь чужую боль - потому что боишься, что можешь стать ненужным, а ненужных возвращают.

тебе кажется, что за просьбой о помощи кроется признание своей никчемности. если ты попросишь помощи, то признаешь, что не справляешься. а если ты не справляешься, зачем ты нужен? это логика любого приемного ребенка, который боялся, что родители передумают. взрослый ты знаешь, что это неправда. но четырёхлетний ты внутри всё ещё командует парадом. весь этот букет из травм, которые наши родители так и не смогли решить, усугубляется чувством вины за то, что ты «недостаточно чёрный». в былые времена в ссорах ты часто упоминал, что рос не просто в семье белых, но в семье белых, которые тебя "выбрали" (мать до сих пор тебе не простила этого высказывания): «меня спасли белые либералы. а остальные чёрные дети так и остались в системе». это чувство — смесь вины выжившего и культурного отчуждения — ты носишь в себе, как камень. иногда ты пытаешь я его выплюнуть, но камень застревает в горле.

ты наша семья не потому что мама и папа тебя когда-то усыновили, а потому что ты всегда был нашей семьей. бумажки ничего не меняют. флоренс рей учится у тебя вещам, которых не напишут ни в одной умной книжке. я однажды подслушала, как ты объяснял ей, еще маленькой, по-детски бесцеремонной, почему мы все разные: «твоя мама — моя сестра. но мы не одного цвета, и у нас нет общих генов. и что? я твой дядя, а она моя сестра. потому что мы так решили». ты учишь флоренс, что любовь - это выбор, что страх - это нормально и его не нужно прятать, что она никому и ничего не должна.

---

дополнительно:
• ты съехал от родителей в достаточно юном возрасте. в 23 года ты уже жил в вашингтоне, строил карьеру, а в атлантик-сити приезжал, чтобы навестить своих "дурачков". но есть вещи, которые ты не можешь рассказать даже нам. во всяком случае, не сразу. например, то, что у тебя у самого есть дочь - ей 7 лет и она живет в вашингтоне со своей мамой. стать "семьей" в привычном смысле у вас не получилось, но ты хороший отец для своей дочери. я узнала о племяннице случайно: нашла в твоем телефоне фотографии (не рылась, сам показал, когда напился). я не стала давить на тебя, ты сам все мне рассказал. остальные пока не в курсе.

• твой переезд состоялся в январе 2026 года. ты взял на себя всю юридическую составляющую по уходу за отцом. счета, страховки, договоры, составление завещания на случай, если папы не станет, подготовил почву на случай "самого худшего" и обеспечил нам безопасность на том уровне, который никто из нас не в состоянии понять. но ты продолжаешь жить на два города: вашингтон-тампа.

• ты не умеешь готовить, но каждый твой визит ко мне заканчивается тем, что ты и флоренс рей печете печенье по видеоурокам — и каждый раз подгорает. флоренс считает это «фирменным стилем дяди ши».

• у нас хорошие отношения. у всех нас. да, мы можем ругаться, не разговаривать неделями, но мы любим друг друга. каждый по-своему, но все же любим.

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://64.media.tumblr.com/4681b5e353c7e6b4ebb7db6e0fd57f3c/b791c05bb2ad4831-b8/s400x600/23e407e04bd5398bc2779fd18c3d393758e2f898.gifv"></center>[/html]

[html]<div class="nyz-nm">ищу напарника</div>[/html] Рэй - 35 - грабитель Пабло Шрайбер - ОНЛИфанс хд

[indent] Даника и Рэй знакомятся в приюте — месте, где детей не растят, а ломают, чтобы потом посмотреть, кто сумеет собрать себя заново. Сначала Рэй для нее — одна из постоянных угроз. Он цепляет ее, толкает, проверяет, сколько она выдержит, как быстро сорвется, заплачет или бросится в ответ. Но Даника не плачет. Она смотрит исподлобья, молчит и учится. Очень быстро он понимает: она не жертва.

[indent] Он замечает ее руки раньше, чем начинает замечать ее саму. Тонкие, быстрые, почти незаметные. Даника таскает сигареты у воспитателей, мелочь из чужих карманов, куски хлеба и яблоки из столовой. Не потому что ей нравится воровать — потому что голод и страх давно вытеснили из нее все лишнее. Рэй видит в этом не отчаяние, а пользу. И с этого момента перестает быть одним из тех, кто ее травит. Он становится тем, кто стоит рядом, когда к ней лезут другие. Не из жалости. Просто «ценное» не отдают чужим рукам.

[indent] Так они и сходятся — на грязной, кривой выгоде, которая в их мире сходит за доверие. Даника ворует. Рэй выбивает зубы тем, кто пытается ей помешать. Он лезет в драки с той яростью, которая появляется только у тех, кому с детства объяснили, что язык силы — единственный, который здесь понимают. Она держится рядом с ним, потому что рядом с Рэем к ней меньше лезут, меньше бьют, меньше пытаются отнять последнее. Он держит ее возле себя, потому что с Даникой у него всегда есть сигареты, еда, деньги и чувство, что он контролирует хоть что-то в этом гнилом месте. Они становятся неразлучны не потому, что любят друг друга, а потому, что вдвоем выживать проще. В приюте это почти то же самое, что клятва на крови.

[indent] Когда заходит разговор о побеге, Рэй оказывается среди тех, кто поднимает  идею первым. В нем слишком много злости, чтобы снова проглотить очередной год за этими стенами. Даника идет с ним. Не потому что верит в свободу, а потому что оставаться — значит сдохнуть медленно. Побег случается быстро, грязно, с адреналином в крови и коротким ощущением, будто мир наконец дал трещину. Улица делает то, что умеет лучше всего, — разрывает их.

[indent] Рэя ловят почти сразу. Возвращают обратно, как сбежавшего пса, и приют встречает его старыми правилами: побоями, карцером, чужими ухмылками. Даника уходит дальше, но недалеко. Ее принимает не свобода, а тюрьма для несовершеннолетних. Решетки просто меняются местами. Стены становятся другими. Суть остается той же.

[indent] После их жизни расходятся по разным колеям. Рэй вырастает в человека, которого проще пустить вперед на ограбление, чем пытаться удержать в рамках. Жестокость в нем больше не вспыхивает — она оседает внутри, становится постоянной.

[indent] Когда судьба снова сталкивает их в баре годы спустя, в этом нет ничего теплого. Нет радости встречи, нет сентиментальности, нет попытки вернуть прошлое. Они просто смотрят друг на друга и сразу узнают, во что превратились. Даника уже в банде. Рэй — человек, которому срочно нужны деньги и которому давно все равно, откуда они приходят.

[indent] Именно Даника предлагает ему войти в дело. Возможно, потому что помнит, как он когда-то вставал между ней и остальными. Возможно, потому что знает: если рядом нужен тот, кто не дрогнет, не спросит лишнего и пойдет до конца, лучше Рэя ей не найти. Он соглашается быстро. У него нет причин отказываться и нет привычки искать в шансах что-то кроме выгоды.

[indent] В банде Рэй поднимается почти сразу. Такие, как он, долго внизу не остаются. Он слишком хорош в насилии, слишком хладнокровен под давлением, слишком полезен там, где дело пахнет кровью, паникой и чужими деньгами. Очень скоро ни одно ограбление не обходится без него. Он входит первым, бьет жестче остальных и выходит последним, если нужно прикрыть отход. Его боятся, на него рассчитывают, им пользуются — и он отвечает тем же. А Даника все так же рядом.

[indent] Между ними нет ничего светлого. Их связь давно построена на старом долге, общей памяти и той изуродованной преданности, которая рождается не между хорошими людьми, а между теми, кто вместе прошел голод, страх и грязь. Они знают друг о друге слишком много, чтобы притворяться кем-то другим. Даника помнит мальчишку, который сначала пытался ее сломать, а потом начал ломать других за нее. Рэй помнит девчонку с пустыми карманами и ловкими пальцами, которая с самого начала умела брать то, что ей никто не собирался давать.

[indent] Их не тянет друг к другу — их держит старая, въевшаяся под кожу привычка. Как шрам, который давно зарос, но ноет на перемену погоды. В мире, где все продается, предается и исчезает, они остаются друг для друга чем-то почти неприлично постоянным. Не спасением. Не любовью. Не надеждой. Просто напоминанием о том, с чего все началось и во что это в итоге превратилось.

---

дополнительно:
Врать не буду, насмотрелась "Охота на воров" и уже давно хочу Мерримена его сюда. Важно: ищу человека для экшена, для ограблений, терок с другими бандами, поездок в Мексику, побегов от копов, поджогов и мордобоя - в общем, любителя экшена. НЦ и прочее, конечно, приятный бонус, но в приоритете именно сюжет банды и динамичные игры

[html]<center><div class="isobr"><img src="https://64.media.tumblr.com/470bae6f55f459255641cbb256c928ed/tumblr_olo1723CwC1s5nnb7o1_400.gif"></center>[/html]

[html]<div class="nyz-nm">ищу причину возгорания</div>[/html] Хэнк (имя менябельно) - 35-39 - нынешний глава отдела расследований jake gyllenhaal

ХЭНК
Если Ори тушит пожары, то Хэнк - тот, кто их поджигает всю ее сознательную жизнь.

Он смотрел на других детей как на детали, из которых можно собрать собственное благополучие. Кто-то был щитом, кто-то — разменной монетой. Но когда он впервые увидел Ори в коридоре того самого приюта, он понял, что нашел не деталь, а сердцевину. Она не была похожа на остальных забитых системников. В её взгляде была тихая ярость, которую он мгновенно распознал как родную.

Хэнк выстраивал свою стратегию годами. Он не просто хотел быть рядом, он хотел стать для неё неизбежностью.

Расчетлив до патологии. Для него люди — это переменные в уравнении. Он не брезгует ничем: шантаж, подлог, использование чужих привязанностей. Хэнк из тех, кто может организовать пожар, чтобы потом «спасти» жертву, создавая иллюзию долга. Его манипуляции всегда многослойны — когда ты думаешь, что вырвался из одной ловушки, ты просто переступаешь порог следующей, более глубокой.

---

• Когда тринадцатилетняя Ори решила, что может иметь собственную волю, Хэнк не стал кричать. Он не был вульгарным драчуном из подворотни. Он был архитектором последствий. Тот пожар в приюте на окраине Тампы не был попыткой убийства — это был урок чистописания, где вместо чернил использовался бензин. Хэнк искренне верит, что он — лучший учитель в её жизни. Его жест с зажигалкой, брошенной в бензин, — это высшая форма «заботы». В его искаженном мире Ори была слишком «шумной», слишком живой для этой системы, и он решил, что обязан её огранить.

• В шестнадцать лет Ори совершила свою самую большую ошибку — она решила, что «нет» имеет какой-то вес в его системе координат. Она произнесла это слово твердо, глядя ему в лицо, надеясь, что три года после того пожара научили его уважать её границы. Но Хэнк лишь рассмеялся — сухим, безжизненным смехом, который был страшнее любого крика.
Тем же вечером её «вскрыли».
Они похоронили ее детскую надежду там - в саду, среди яблонь. Воспоминания до сих пор отражаются белесыми шрамами на запястьях, скрытыми цифрами части - как оберег, защита.

---

Хэнк всегда на ее пути. Если его нет рядом - жди беды. Он живет собственной жизнью, пройдет военные действия с отличием, а приехав - ждет у двери Ори. Удостовериться - не забыла ли она его. Его карьера прекрасна: за каких-то несколько лет Хэнк становится главой отдела расследований. Он не ищет справедливости, он ищет виновных, и если их нет — он их создает. Его бескомпромиссные решения стали легендой: там, где другие пасовали перед протоколами, Хэнк шел напролом, не брезгуя методами, от которых у адвокатов шевелились волосы на затылке.

Возможно он мог жениться, а может и не спешил - наслаждаясь отношениями, которые его устраивали.
Хэнк искренне считает себя садовником в жизни Ори. Если ему кажется, что кто-то — будь то новый ухажер, слишком назойливый друг или даже коллега — занимает в её мыслях слишком много места, Хэнк ликвидирует эту помеху.

---

ОРИ
Он - ее страшный кошмар.
Тот, кто подчиняет даже спустя столько лет. Цепенеет все: от мыслей до тела, а взгляд - это кристаллизованный ужас. Всегда с оглядкой и надеждой, что Хэнк не окажется где-то слишком рядом. Это на уровне инстинктов - выживать в мирное время.
Ори знает, что самое страшное в характеристике Хэнка — это его терпение. Он не торопится. Он знает, что Тампа — это его игровая площадка, а Ори — его главный трофей. Он позволяет ей думать, что она спасает людей, что она независима, но на самом деле он просто увеличивает длину поводка, чтобы в нужный момент резко дернуть его на себя.

---

дополнительно:
Имя можно менять, внешность можно менять (но Джейк же прекрасен, а еще есть вариант - barry sloane, подумайте). Игрок должен быть самобытным - от меня не зависеть, хотя я не дам заскучать. Вы можете прийти с парой - это вписывается в контекст его личности и заявки. Он может уже быть женат, может быть в стабильных отношениях. Но Ори - это что-то на впрыснутом в кожу. Нерушимое.

От себя: пишу в третьем лице, если это важно. Пост могу скинуть в личку, но и сама попрошу - уж очень многое ставится на этого парня.
В сюжете будем ждать: от разборок с поджогом - до сих пор Ори бьется во все стены, чтобы доказать кто это сделал. Неудачно - болезненно морально. До стекол вместе и кучей дребезжащей боли.
В остальном, все обсуждаемо!