дополнительно:

Продаст своё мнение незнакомцу, хрусткий лёд прохожему Антарктиды, пригоршню песка в Австралии мимо проплывающему;
Блузки, закрывающие беззащитное горло, парик «пепельный блонд» для церкви. Никаких границ в ночи за её пределами;
Не лицемерие, а высокий уровень социализации;
Ограниченный список слабостей не включает семью, но возглавляет босс;

Продай мне идею счастливой семьи за мисками дешёвых хлопьев.
Вспышка. Фото. Улыбки разлетаются, как на ветру конфетти. Младший брат разражается рёвом, отец раздражённо смотрит на часы, мать жалеет о желании притвориться самыми-самыми счастливыми, но ежеутренняя катастрофа за кухонным столом неотвратима. «Папа зарабатывает, а мама красивая» рабочая схема функционирования семьи при условии, что у отца хватает денег на обеспечение выводка. Когда ответ «нет», всё превращается в игру на выживание. Симс, где нужно работать неделями, чтобы купить чёртову дверь. Их дом в Ларвике — вместилище лживой благопристойности. Нагреши дважды, трижды помолись и будет тебе прощение. Сольвейг льдистым взглядом замораживает всех, кто пытается залезть под кожу своей добротой недоверчивая по своей природе дочь норвежских ветров.

Продай мне фальшивую улыбку в ежегоднике.
У Сольвейг идеальные конспекты и нехватка карманных денег очень быстро складываются в монетизирование собственных знаний. Фотографическая память и быстро соображающий ум, по её мнению, дают ей право смотреть на одноклассников как на идиотов. Если кто-то возражал, свои возражения они оставляли при себе. Отец уходит из семьи раньше чем дочери исполняется пятнадцать, брат отбивается от рук. Всё рушится, но картинка по-прежнему красивая. Сольвейг учился, чтобы сбежать подальше и побыстрее. Мать находит себя в индустрии моды, создавая действительно прекрасные вещи, но дальше чем за пределы нескольких соседних улиц, за границы города, её творения так и не вышли. Отец — голос в телефонной трубке, посылающий деньги по праздникам и по настроению. Чувство собственной ненужности затапливает и чем хуже Сольвейг дышится под этим натиском горечи, тем упрямее она твердит что ни в ком не нуждается, чтобы чувствовать себя целой. Сама себе помощь и поддержка. Сама себе костыль.

Продай мне упорство получить своё, даже если зубами надо землю грызть до боли в дёснах.
Жизнь это полоса препятствий, игра, от которой нет и не было чит-кодов. Альтман делает успехи в английском, перемежая в своей голове ругательства смеси разных языков, когда что-то снова идёт не так. В новую жизнь в Тампу она прибывает практически сразу после университета, спустя множество пересадок, на руках не имея обратного билета. Одна из немногих подруг уезжала туда к другу по переписке, так что, Сол доверяет судьбе, подсунувшей имя города в её руки. Профессиональный путь начинается с «принеси-подай» и заканчивается, когда Альтман правдами и неправдами отвоёвывает у коллег собственные идеи, в компании, нарабатывает себе имя и уходит в свободное плавание, окрылённая связями и уверенностью в завтрашнем дне. Одиночество всё ещё скребётся под рёбрами до крови. Сольвейг всё ещё игнорирует эту боль.

Продай мне идею спасения души в блаженстве веры.
Впервые что-то оказывается продано ей в ощущении единства с голосом из телевещания. Он верит в то, что говорит или лжёт? Неважно, потому что у Сольвейг подмена этих понятия случается, сколько себя помнит. Подкупает убеждённость столь искренняя, что когда становится ясно что Адам — всего лишь человек, ей уже всё равно. К окружению Сольвейг испытывает громадное терпение. Годы учёбы и ещё больше лет опыта работы с людьми научили её тому, как заставить кого угодно захотеть что угодно. Как антенна, настроенная на успех того, во что верит, Сол впервые отчётливо видит свой путь. Сольвейг проходит путь от восхищённой фигуры, воодушевлённой речами воплощённого Гласа Веры до приближенной сторонницы и её это полностью устраивает. Все свои знания она направит на достижение другим человеком величия. И, если в процессе придётся немного запачкать руки, не проблема — у неё пропасть перчаток, способных скрыть любую грязь.

Ave, истина праведника, прячущего пороки от толпы.
Ave, абсолютная, безбрежная, абсурдная преданность нашедшей пристанище своё уставшей души.
Ave, Adam.