Ты среднего роста, может быть, чуть выше среднего. Кудрявые волосы, карие глаза и худощавое телосложение. Лицо непримечательное, по-твоему — некрасивое. Ты не нравишься себе, но учишься принимать себя. Потому что если ты не будешь за себя — то кто будет?
У твоей мамы был психоз, когда она зачала тебя. Ей помогли сохранить рассудок и сохранить тебя. Ты получила фамилию Уайетт в честь человека, которого не знаешь (и на которого вырастешь похожей). Что ж, так решила родившая тебя. По крайней мере, ты можешь вообразить его таким, как ты хочешь. Кого, в конце концов, волнует правда?
Когда ты пошла в школу, у тебя открылись множественные таланты, которые так и засохли в зачатке к концу средней школы, потому что у тебя не хватало упорства и терпения, чтобы развить их. При этом люди говорят, что у тебя нет недостатка в упорстве. Они говорят, что ты можешь добиться всего, чего захочешь. Ещё они говорят, что ты эгоистка: никогда не прислушиваешься к чужому мнению и не умеешь беречь чужих чувств. Ты не знаешь точно, правда ли это, но ты смиряешься с этим званием. Лучше быть эгоисткой, чем подстраиваться.
Переходный возраст даётся тебе тяжело. Школьная психологиня искренне хочет помочь, но, видимо, неблагополучная наследственность и социальная среда... Пришла твоя очередь обивать пороги психиатров. БАР или СДВГ, они не сошлись во мнении, но ты уверена, что ни то и ни другое. Просто мир бесит, просто он не такой, каким бы ты хотела чтобы он был. Или кто-либо ещё. Но жизнь не драма, жизнь драка, после которой ты встаёшь с содранными коленками и ладонями. Ты покидаешь кабинет доктора и идёшь дальше. И через год после школы, в университете, тебе становится лучше.
В пятнадцать лет ты пробуешь первый секс с девушкой. Никакой близости, просто она позволяет тебе всё, некоторое время вы встречаетесь, ты лишаешь её девственности, затем она тебя. В семнадцать одноклассник приглашает тебя к себе, ты напиваешься. Ночь, которую ты с трудом помнишь, и ты залетаешь. Если бы могла, ты бы сама сделала себе аборт, но снова приходится обращаться к врачам. Ты решаешь больше не иметь дела с парнями, но в будущем попробуешь встречаться ещё с одним, от которого уйдёшь прямо в середине постельной сцены, потому что не то. Не то что бы тебе не нравились парни в принципе, но с девушками проще, они не пытаются поиметь тебя, они увлекаются тобой, это даёт ощущение полноты жизни, и ты на время забываешься. Но всё быстротечно, и ты рвёшь связи так же быстро, как устанавливаешь их — у тебя нет принципов, только предпочтения.
Инженерный колледж принимает тебя как родную. Здесь много таких, как ты — тех, кто замечает, что мир не такой, как о нём говорят, и кто полагается только на себя. Ты милая, ты благородная, ты честная, ты — своя. Тебе кажется, ты теперь знаешь себя, знаешь, какая ты. Наконец-то тебе становится тепло и комфортно, как в детстве, когда у мамы были хорошие периоды. Но учёба заканчивается, и иллюзия принятия и принадлежности рушится снова, как и иллюзия собственной добропорядочности.
Ты много куришь и много работаешь, носишь мужскую одежду и живёшь одна. Так и не умея выстроить долгосрочные отношения, ты привыкаешь к одиночеству. С каждым годом твоя кожа становится толще, и, возможно, ты упускаешь что-то важное. Если это важное вообще не придумали люди. Скорее всего, придумали. Тебя переполняет экзистенциальная тошнота. Ты смотришь в зеркало и не можешь остановиться рассказывать себе о себе. Ты Лесли Уайетт.
— Меня зовут Майк.