молинген пахнет горьким миндалем, пузырьками дорогого шампанского и той самой сырой землей, которую выкапывают из свежих могил. в свои тридцать четыре года она выглядит так, будто заложила душу дьяволу еще до того, как у нее выросли первые зубы, и ни разу об этом не пожалела. ее идеальные каштановые волосы лежат волосок к волоску, в ушах сверкают бриллианты, украденные у очередного ублюдка, а за безупречным шелковым воротником прячется изнанка человека, который с детства дышал ядом. молинген — чернокнижница до мозга костей, иискуссная мошенница и гедонистка, для которой чужие деньги, разбитые сердца и сломанные жизни — это просто валюта в бесконечной игре, где правила пишет она сама.

они с гертой выросли в одном золотом террариуме — элитарном ковене чернокнижных семей, где детей с пеленок учили не резать пальцы в подвалах, а улыбаться сквозь зубы за серебряными стопками, заучивая мертвые языки и тайные науки под присмотром надменных родителей. там насилие было чистым, умным и удушающим — оно пахло дорогим парфюмом, воском и безысходностью. лин помнит тот день, когда они с гертой впервые посмотрели друг на друга в тишине родовой библиотеки: две чужие для этого гадючника девчонки, у которых вместо крови в венах текла одна на двоих ярость. они не были сиротами с улицы — они были наследницами тронов, которые решили сжечь к херам. в семнадцать лет устроили своим семьям такую ночь, после которой от особняков остался только пепел, а сами они ушли в ночь, сжимая в карманах краденые купюры и заговоренные амулеты.

с тех пор их дороги расходились всего пару раз, и то ненадолго — ровно на столько, чтобы воздух между ними успел остыть от взаимной ревности и дикого, удушающего притяжения. но разлука никогда не длилась долго: стоило одной из них задохнуться от одиночества, как вторая срывалась с места по первому зову. они ближе, чем родные сестры — они делят на двоих один воздух, одни сигареты, один цинизм и память о том огне, что выжег их прошлое

в современном нью-йорке они устроили себе идеальную кормушку. молинген кружит головы богатым ублюдкам, очаровывает их взглядом, заставляет добровольно подписывать чеки, а если кто-то пытается соскочить — подсаживает в их элитные дома проклятые пердметы и наблюдает, как самоуверенные толстосумы гниют изнутри. пока лагерта держит на коротком поводке своего богатого банкира, превратив его в послушную домашнюю собачку, мортенсен проворачивает ровно ту же карусель в соседних кварталах.

они — две стороны одной ржавой медали. молинген цинична, смертельно опасна и чертовски хороша в том, чтобы рушить чужие жизни с улыбкой на губах. и если этот проклятый город решит проверить их на прочность, она просто усмехнется, затянется дешевой сигаретой и подставит плечо лагерте, готовая сжечь дотла все, докуда они смогут дотянуться

* на их левых запястьях красуются абсолютно одинаковые тонкие, белые линии шрамов в семнадцать лет перед побегом они сами полоснули себя по рукам серебряным лезвием, смешав кровь в чаше на алтаре. с тех пор они физически ощущают боль и зов друг друга.
* из-за экспериментов в ковене, молинген панически не выносит отражения в темноте. если в комнате гаснет свет, она инстинктивно завешивает зеркала или отворачивается от них
* когда хочет расслабиться, пьет исключительно сухой вермут с капелькой горькой полыни. шутит, что это единственный способ заглушить привкус детства во рту
* у нее патологическая клептомания на зажигалки. все зажигалки герты рано или поздно оказываются в сумочке у лин, из-за чего они постоянно устраивают шуточные драки за право прикурить
* ее чернокнижие завязано на телесности. чтобы проклясть человека, ей нужно хотя бы мимолетно коснуться его кожи — оставить невидимый след, который через пару дней начнет гнить изнутри
* на указательном и среднем пальцах правой руки у нее едва заметные ожоги от горячего воска и старых ритуальных свечей, которые они жгли ночами втайне от родителей
* благодаря их связи по крови, молинген всегда интуитивно знает, в какой стороне света находится лагерта, даже если их разделяют штаты
* мортенсен физически тошнит от лицемерия [ирония, учитывая, что она профессиональная мошенница]. чужую ложь она чувствует по изменению запаха кожи человека — тот начинает пахнуть кислым потом и страхом
* в тайнике под полом ее квартиры хранятся дорогие запонки, часы и обручальные кольца тех самых богатых мужиков, которых она разорила и прокляла. это ее личная доска почета

по классике, лицо и имя менябельны. факты так же менябельны, включая божественное воплощение. а вдруг тебе хочется чего-то другого. я открыта к диалогу. насчет всего остального договоримся и обсудим, главное приходи

ну мы