На какой теме сидишь ты?
активная игра ● бесплатные твинки ● расы

Ты должна была стать великой. Великой и известной, как твоя бабушка - великолепная Селестина Уорлок, чей голос вылетал из каждого приемника на шестнадцать раз на дню! Но кем ты стала, Жози? Что с тобой случилось?

Этот выпуск весь в принципе из рытвин, ссадин и шрамов. Ты не стала исключением. Свою маму ты не знала - она умерла, когда тебе не было и года, и за твое воспитание взялась бабушка. Но ты не видела и бабушку - лишь на колдографиях. Ты ее не слышала, она не пела тебе колыбельные - тебе достались лишь ее бесконечные сборники песен и раскиданные по дому партитуры. Но у тебя был дед - высокий и красивый, безумно богатый нувориш, позволяющий тебе все. У тебя был старший брат - твой защитник и верное плечо. У тебя были мы - твоя банда, которая разбивала носы за просьбы раздобыть автограф бабушки или проходку на ее очередное шоу. Но тебе было... Плевать? Да, кажется, это подходящее слово.

В школе ты была настоящим невинным и нежным ребенком. Мечтала о большой любви, недолюбленная ни одним из родителей. Мечтала стать знаменитой, чтобы бабушка тебя точно заметила. Мечтала стать кем-то большим, чем внучка Селестины Уорлок. Но ты не стала. Прости, Жози. Но это не история успеха. Это история боли. История слез в подушку, игр в барах на гитаре. История алкогольных и наркотических зависимостях и тому, как ты чуть не умерла. Но обо всем по порядку.

Когда мы закончили школу, твоя жизнь резко обеднела. Нет, у твоей семьи всегда был достаток, тут речь о богатстве друзьями, которые разлетелись как лепестки яблоневых деревьев. Ты осталась одна, и поняла, что у тебя нет никого, кто бы мог стать тем самым важным человеком в твоей жизни. Бабушка? Какая бабушка? Которая проводила в гастролях больше времени, чем дома? Брат? Тот самый, что загремел в Азкабан сразу же после школы из-за глупой случайности и после подсел на наркотики? Дед? Этот мужчина, что отправлял домой чеки и проводил все твои каникулы со своей вереницей любовниц в Сен-Тропе, Доминикане, в Марокко? Огромное поместье Уорлоков, заваленное подарками и охраной, стало твоей тюрьмой. И ты поняла - если не попытаться пробиваться самой, то ты ничего не добьешься. Взяв лишь пару сотней галеонов на первое время и небольшую сумку вещей, ты отправилась в свое личное путешествие по Британии в поисках той самой сцены, которая станет для тебя ступенькой наверх.

Вместо сцены ты нашла забвение. Перебиваясь случайными подработками ты прошагала всю Британию от Киркоула до Пензанса. Деньги закончились в первом же городе, ты не привыкла жить скромно. Эта привычка пришла к тебе позже, когда ты спала в заброшенных сараях и питалась тем, что удалось найти. Оказалось, что в тебе совершенно нет матушкиного таланта к музыке. И, если с навыками игры на гитаре еще все было замечательно, то с голосом... Недовольные крики ты слышала чаще, чем гром аплодисментов.

Ты надолго засела в Белфасте. Не пренебрегала и маггловским миром - голод был важнее принципиальности. Там ты нашла музыкальную группу, которой так нужен был хороший гитарист. Ты подошла идеально, а решающим стала взаимная влюбленность с вокалистом группы. Турне, гастроли, фанаты... На какой-то момент ты подумала, что вот она - жизнь, в которой ты точно найдешь свое место! Деньги полились рекой. Алкоголь, наркотики, безумно сильная любовь с твоим вокалистом - все было так хорошо. Ты не сразу заметила, как ввязла в это по уши. Только скользнувший по тебе взгляд бабушки, с которой вы встретились в каком-то городе - в нем было столько... Брезгливости? Плевать, не важно! Это все не важно! Ты закрываешь глаза в одной городе - просыпаешься в другом. Ты закрываешь глаза...

И просыпаешься, судорожно смывая кровь со своих рук и одежды. В гостиничном номере - никого, лишь ты и тело твоего любимого с проломленной головой. Ты спешно собираешься и уезжаешь из Ирландии, меняешь имя. Пытаться вспомнить, что произошло ты даже не хочешь. Лишь в голове, всполохами, стоит только закрыть глаза - несущаяся на тебя любовь с ножом, ты, прикрывающая свое тело от пальцев, ты, выкрикивая заклинание, опускаешь ему на голову вазу с цветами.

Ты снова в Лондоне, Жози.

Или как тебя сейчас зовут?

Мы с тобой не просто учились вместе. Мы с тобой спали на соседних кроватях, ходили на одни занятия, носили парные кулончики и были не разлей вода с первого и по самый последний курс. Ты была моим самым верным болельщиком, самым трепетным адвокатом и самой верной подругой. Поэтому, когда после выпуска я оборвала любые связи и уехала на другой конец Англии за своей командой по квиддичу, ты затаила огромную обиду. Ты не знала, что я в один миг потеряла всю свою карьеру в квиддиче, но если бы узнала, то испытала очень странные эмоции - от завистливой радости до грусти. Мы встретимся случайно, Жози. И, скорее всего, нам придется пройти через огромную кучу проблем, но разве мы не были близки раньше? Разве не было в нас того самого, чудесного единения душ?

Мы встретимся обязательно, Жози. И, скорее всего, снова обратимся друг к другу сердцами, ведь нам так много нужно друг другу рассказать.

Проклятие средних детей — никто не помнит, как они росли.
Когда родился Джеймс, Гарри и Джинни неожиданно поняли, что они совершенно не готовы к такому повороту событий, хотя готовились они будь здоров. Джеймс был характерным и своевольным, заводилой подстать своему старшему кузену, Лили была бешеной обезьяной лет эдак до шести, да и после шести шило у нее не особенно успокоилось. Альбус, который родился почти ровно между ними, был спокойным и рассудительным ребенком, не любящим ни истерить, ни что-то кому-то доказывать. Нельзя? Ладно, нельзя так нельзя. Не получится? Ну и фиг с ним, делайте сами.

Так и вышло, в общем-то, что на любой вопрос об Альбусе в детстве Гарри и Джинни недоумевающе смотрят друг на друга и разводят руками. Они не помнят, бушующие сиблинги Ала перетягивали на себя буквально все внимание, и все, что остается среднему ребенку сейчас — это "ну, ты был спокойным ребенком и не доставлял нам проблем".

Отправляться в Хогвартс было страшно и ожидаемо. К тому моменту практически все их родственники уже учились там, Джеймс так и вовсе пугал брата всякими ужасами. Например тем, что его распределят на Слизерин. Все в один голос твердили, что это не страшно (ну, кроме, конечно, дяди Рона), но мнение Джеймса всегда было для Альбуса определяющим — его брат, куда более серьезный, чем год назад, со всей торжественной серьезностью говорит, что на Слизерине учатся только темные волшебники, и если он попадет на Слизерин...
Альбус не попадает. Перепугавшись до полусмерти, впившись пальцами в колченогий стул, он пользуется советом отца и умоляет Шляпу отправить его на Гриффиндор. Там учатся почти все его родственники, там его настоящий дом и там ему будет лучше всего. Шляпа даже не пытается его уговаривать.

Когда ты растешь в семье героев войны — Избранного и звезды квиддича, у тебя перед глазами есть четкий пример для подражания. Альбус всегда хотел идти по стопам своих родителей, добиться в жизни чего-то исключительного. Он хотел стать аврором как отец, и поэтому еще на первом курсе точно знал, какие предметы ему понадобятся и какие экзамены он будет сдавать по окончании школы.

Он не трус и никогда им не был, да и если бы был, вряд ли Шляпа отправила его на Гриффиндор даже после слезных просьб. Он никогда даже не думал о подобном, но оказавшись лицом к лицу с врагом (в роли врага выступал боггарт) он просто замер на месте и едва не умер от остановки сердца, потому что страх вызвал в нем настоящую паническую атаку, а та — невозможность дышать. Боггарта запихнул обратно в сундук отец, и они условились никогда не говорить о том, что именно произошло. Поэтому для всех он не прошел медкомиссию.

После всех учебников, зелий, после всех знаний, которые он усердно впихивал себе в голову на протяжении стольких лет, он не подумал о том, что может просто не подходить для такой работы. Альбус чувствовал себя обманутым, но что еще хуже — невероятно, непроходимо тупым. И недостойным, чего уж молчать — он был абсолютно уверен, что Джеймс с легкостью прошел бы это испытание, если бы захотел, что Лили ничто в мире не заставило бы остановиться. А он оказался вот таким. Трусом, слабаком. И никакие знания не помогли ему пересилить себя.

Кто-то из авроров сказал ему не расстраиваться, что с "Превосходно" по зельям он вполне может попробоваться в колдомедики. Так он и попал в больницу, и с тех пор как-то не стремится никуда дальше. Потому что да, он не был заточен под аврорские дела, но у него оказался настоящий талант к целительству, который он успешно игнорировал в угоду своей мечты. Когда у тебя с легкостью получается то, чего ты раньше не делал, это страшно мотивирует — вот Альбус и задался новой целью, выучиться на настоящего колдомедика.

Целитель, к которому его приставили интерном, куда больше любит заливать за воротник, чем общаться с пострадавшими, и Альбус его за это, в общем-то, не винит. Работать с хит-визардами — та еще задачка, то проклятие приходится снимать, то руку, сундуком откушенную, заново отращивать, то еще что. Иногда приходится выезжать на вызовы, Поттер ни за что не признается, но ему даже нравится быть специалистом широкого профиля, и самую малость — хотя бы частично принадлежать делу, к которому он так долго стремился. Мешки под глазами и нашедшая свое место вторая рюмка в потайном ящике шефа неоднозначно говорят о том, что Альбус уже сжился с ролью доктора, стремление говорить заумными фразами вместо того, чтобы просто соврать, где он работает, наверное, говорит о семейном сходстве с прочими идиотами. Хотя страсть к заумным фразам у него всегда была, он просто никогда не понимал, что другим они кажутся заумными.

---

"Талантливый колдомедик с большим потенциалом" (ц), прекрасный зельевар, способен быстро читать и вычленять необходимую информацию. Может продержаться на ногах трое суток и работать, на четвертые приходят галлюцинации и приходится насильно запихивать его в одну их палат (проверено). Отлично летает на метле, хотя делает это довольно редко и в качестве развлечения. Может поставить диагноз даже будучи в алкогольном опьянении (но не сильном, сильное тянет его на подвиги, после которых ставить диагноз придется уже ему).

Альбус - специалист широкого профиля, прикреплен к особому отделению на первом этаже мунго, которое отведено под раненых на заданиях хит-визардов - своеобразный травмпункт для тех, кто готов ринуться в бой даже на сломанной ноге. Теодард долгое время был главой хитов, пока его не повысили, поэтому с Альбусом они знакомы давно. Сейчас место главы хит-визардов занимает Матиас.

Юфимия - искренне восторженная идеалистка с добрым сердцем и очень острым языком. Десять лет назад ее буквально вырвали из глухого ирландского леса, и она, кажется, только этого и ждала. Теперь она - самый яркий и часто упоминаемый пример успешной натурализации ведьм в Обществе Реформации Ведьм. По крайней мере, сама Юфимия в это свято верит: ведьмы могут и должны жить в гармонии с городом, не теряя связи с природой.

Она помогает всем, кто к ней обратится: новенькой банши, старой ведьме, которая боится мобильного телефона, или заплаканной Младшей из ОРВ. Ее забота проявляется в мелочах - успокаивающий отвар, слишком крепкие (и неловкие) объятия, возвышенные слова про душу момента и эфирные вибрации.

Однако под этой мягкостью и театральной манерностью прячется острый, как шип, язык. Когда ее выводят из себя (а это случается регулярно - особенно с невежественными бюрократами и волшебниками), она способна выдать такую язвительную фразу, что воздух вокруг начинает потрескивать от неконтролируемой магии. Поэтому Юфимия сознательно держит себя в рамках преувеличенной вежливости и манерности, мило улыбаясь даже тогда, когда внутри все кипит.

Говорит она с легким театральным придыханием, длинными красивыми формулировками, руками рисует в воздухе невидимые руны и потоки энергии, а когда объясняет что-то важное - почти поет. При этом остается трогательно неуклюжей: может споткнуться о собственную юбку, пролить зелье или запутаться в шали в самый патетический момент. После этого краснеет, поправляет волосы с и достоинством заявляет, что так и было задумано.

Именно Юфимия вызвалась обучать Опал, когда ту привели к ведьмам. "Если получилось у меня - получится и у этой дикой девочки!" - решила она. Она относится к банши с огромной нежностью и терпением: говорит медленно и возвышенно, хвалит даже за крошечные успехи. Когда Опал рисует на дощечке что-то саркастичное про саму Юфимию, та сначала делает обиженное лицо, а потом заливается смехом и крепко обнимает ученицу.

Опал, в свою очередь, слушает мисс Ширкинс примерно в 30% случаев, а в остальные 70% поступает по-своему. Но даже она признает: Юфимия - единственная взрослая, которая не пытается задушить ее заботой и не делает из нее замену кому-то. Она дает пространство. Пусть и пытается это пространство обязательно утеплить и облагородить.

Юфимия готова рискнуть своей безупречной репутацией в ОРВ, лишь бы дать Опал чуть больше свободы. А Опал готова иногда надевать ненавистные ботинки и слушать про лавандовые вибрации, потому что знает: мисс Ширкинс - это тот человека, который будет бежать за ней с курткой и растрепанной шалью даже тогда, когда весь остальной мир давно отвернется.