Вьетнам. Он стал жирной точкой во многовековой войне одного человека. Психопаты, распятые тела, страшные болезни... всё это словно вернуло его назад, в "темные века", как теперь называли его время современные люди. Цикличность событий долго не могла сдвинуть Тейма с тропы бесконечных битв, но настолько явное соответствие и разгромное поражение как итог, решило всё в одночасье, хотя, как показывает его увлечение исторической реконструкцией - рыцарь не может в полной мере стать кем-то другим. Однако, помогли харизма знатного лорда и блестящее знание истории - той, которую видел своими глазами или был достаточно близок, чтобы слышать от современников тех или иных лет и читать с живых страниц летописей. Заземляться в университете как штатный профессор было бы неосторожно, а вот факультативы и лекции, как приглашенного специалиста - почему нет? К тому же дополнительно легенду так же и об археологическом образовании подтверждала отличная осведомленность в том, где именно нужно копать, чтобы точно что-то найти. Вынужденная выгода, как бы отвратительно это не звучало для него самого. Но потом Филипп привык, хотя жизнь теперь слишком контрастно разделялась на два "я" подобно эдакому супер-герою или точнее всё же сказать, анти-герою - профессор Ричард Тейм в английской клетчатой тройке и его истинное имя, теперь выдаваемое за театр в доспехах, но тем не менее, хоть какая-то возможность помнить, кто он есть и быть собой, скептически усмехаясь на восторженные отзывы с фестивалей клуба в духе - "как настоящий!" Адаптация. Когда живешь не одну сотню лет, учишься делать это быстро. Правда, с поправкой на то, что на твоём пути в любой момент может встать кто-то, кто знает и видит больше.

Дьявол в деталях. Не просто так существует поговорка о том, что глаза - это зеркало души. Взгляды студентов и случайных слушателей, (да и постоянных тоже), это всегда нечто, иронично напоминающее голодные до милости господина глаза простолюдинов. Жадные до поглощения информации, они пристают к телу липкими комками, ощущаясь навязчиво и мерзко, будто вот-вот разорвут тебя на куски. Они боготворят тебя. Ты - не просто авторитет. Ты - слово, которое формирует их пластичное, восприимчивое мировоззрение. Корми их чем угодно - они с радостью это проглотят с твоей руки. Но есть и другие глаза. Они пронизывают насквозь наконечником стрелы. Быстро и резко, с ударом, способным сбить с ног, как 70 фунтов натяжения английского лука. А потом застревают в плоти, не давая избавиться, ведь если вырвать стрелу целиком - ты гарантированно умрлшь от обильной кровопотери. Этот взгляд испытующий, анализирующий. У него есть своя история, свол мировоззрение. Ему не нужны ответы на вопросы - ему нужна уверенность в том, что ты - именно тот, кто понадобится для определенной личной цели. И именно эти глаза де Тейм уже видел однажды.

Затерявшийся в веках взгляд человека, пережившего слишком много. Беспокойная душа, в которой когда-то был Бог, а теперь? Был ли он таким же пустым, каким ощущал себя Филипп? Но самое главное - что именно привело его на лекцию по теме, которая раскрывает истину, известную каждому современнику указанных событий?

- Что ж, дамы и господа, что же такое - хороший король? Как оказалось, эта тема весьма актуальна не только моим британским соплеменникам и получила вторую жизнь в умах моих слушателей после кончины Елизаветы и коронации Чарльза. - Почти торжественно начал “профессор”, накрывая всю аудиторию хорошо поставленным, хриплым баритоном умелого оратора. Его акцент, переживший слишком много времен и путешествий, лишь издали напоминал прежний гордый говор герцогств западной Британии, однако все еще оставался английским, упорно сопротивляясь влиянию американизмов. -  Однако, необходимо отменить, что я не просто так тянул целый год, ибо вы должны понимать, что то, что представляют собой короли сейчас, не имеет ничего общего с той властью, что была в их руках тогда и все, что мы с вами сможем делать - разводить демагогию в ретроспективе. Но тем не менее, у меня есть ответ на ваш вопрос и я преподнесу его в форме своеобразного разоблачения образа монарха, популяризованного кинематографом и своими фанатами не меньше мифической Артурианы - Ричарда “Львиное Сердце”. Великого идиота, амбициозно развалившего королевство отца ради собственной славы на востоке…

Ломбардия. 1407ой год. Мерзкая, сухая, мертвая весна. Висконти грызутся с даль Верме, растрачивая казну герцогств и графств на налмников, а в городах по всей Италии все еще вспыхивают отдельные очаги прогремевшей семь лет назад “черной смерти”. Богачей и ростовщиков, так и не научившихся на своих ошибках, безвозвратно развращает богохульная алчность, в то время как бедный народ вымирает вместе со своими посевами и слабым домашним скотом. Он в этом пейзаже - чужак. Рыцарь без герба и имени, в привычках и оружие которого лишь угадывался опытный английский мечник и тяжелый всадник. С ног до головы в кольчуге. Черное сюрко безлико, как и сам незнакомец, закрывающий широкое, покрытое рябью от сухости, морщинами и короткой седоватой щетиной лицо с внимательными голубыми глазами тканью на манер сарацин и научившихся у них защите от беспощадно палящего солнца пустыни крестоносцев, однако щит его пуст и явно снят с чужого плеча, хоть и управляется рыжий странник с ним, как с родным. А за вторым плечом дорожный мешок, набитый собранными по дороге травами, аптекарским инвентарем монахов-лекарей и не самого приятного вида инструментами, что больше напоминали орудия пыток. Странник двигался на юг, в сторону Ватикана, но остановился у “врат” в Миланское герцогство, когда на его пути встал военный лагерь, где уже горели костры с серым дымом от человеческих останков.

Рыцарь спешился, обратившись к первому попавшему пажу, копошившемуся у палатки. Его итальянский был ужасен и груб, но тем не менее, достаточно понятен.

- Малец, у твоего господина найдется вода и еда для меня и моего коня на эту ночь за медицинские услуги? Я вижу, все в округе горит войной.

Странник заметно напрягся, когда его медленно принялись окружать, изучая, словно стая волков добычу, но лишь положил ладонь на рукоять меча, кажется, напротив, только сильнее расправив плечи и “вырастая” над шакалами статью знатного лорда, которую по тем временам было не спутать ни с чем, однако не всем было по нраву. Тем более наемникам, в которые часто уходили обиженные на своих родных младшие сыновья и внуки, которым не досталось наследства благородных патриархов семей.